Eng Ru
Отправить письмо

А что, если...? или Жизнь без нефти. Жизнь без нефти


А что, если...? или Жизнь без нефти | Архив

Слово "нефть" прочно вошло в обиход современного человека. Ежедневно в новостях мы слышим про миллионные прибыли нефтяных магнатов, титанический труд нефтяников, открытие новых месторождений. Простым людям кажется, что их лично все это практически не касается, разве что снова повысятся цены на бензин. То, что нефть - ценное топливо, знают все, однако насколько прочно она вошла в наш быт, задумываются немногие. Чего мы лишимся, если вдруг все запасы нефти на планете иссякнут? Именно этим вопросом задалась команда Discovery Channel, и ответ получился обескураживающим - почти всего, к чему мы привыкли! Впрочем, судите сами...

Нефть в современном мире

Конечно, нефть - прекрасное горючее. Но она важна для нас не столько как источник энергии, сколько в качестве сырья для синтеза различных материалов. Недаром еще Д.И. Менделеев говорил, что использовать нефть в качестве топлива - все равно, что топить печь ассигнациями. Команда Discovery Channel в своих передачах попыталась показать, каким бы стал мир без нефти. В первую очередь мы бы лишились автомобиля - ведь бензин - то, без чего "железный конь" не смог бы бегать - делают из нефти. Мотоциклам, автобусам тоже нужен бензин, самолетам - авиабензин или керосин, тракторам, комбайнам - дизельное топливо, кораблям - мазут.

Но не топливом единым жив транспорт. Резина, из которой сделаны шины для колес, - продукт переработки нефти. Именно благодаря нефти по дорогам "бегают" яркие и красивые автомобили самых разных марок и цветов, ведь краску тоже делают из нее.

Привычных асфальтированных шоссе в мире без нефти тоже не будет, потому что асфальт делают из остатков, образующихся при ее перегонке. Так что вместо скоростных магистралей с мчащимися по ними автомобилями будут расхлябанные проселки, ездить по которым придется на телеге, запряженной лошадью.

Из нефти делают типографские краски - значит, без нее не будет журналов, газет, книг. Конечно, когда-то их печатали и без использования синтетических материалов, но при нынешних объемах выпуска печатной продукции это просто невозможно! Кино и фотографий у нас бы тоже не было: фото- и кинопленки тоже бы не стало. Да и на цифровые носители ничего записать не получилось бы, ведь и они - продукт переработки нефти.

Для современных модниц отсутствие нефти тоже стало бы ударом, ведь она активно используется при изготовлении косметики и парфюмерии. Так что пришлось бы сказать "прощай" губной помаде, туши для ресниц, туалетной воде, модным краскам для волос... Капроновые колготки, эластичное белье, шубки из искусственного меха, модные куртки из нейлона и других синтетических тканей - все это тоже исчезло бы с витрин магазинов.

Да и в быту современный человек просто шагу не ступит без нефти! Нефть - это пластиковые бутылки и полиэтиленовые пакеты, прочно вошедшие в наш обиход, хозяйственные сумки, нитки, леска, пластилин. И, наконец, это различные пластмассы, из которых делают мебель, бытовую технику, компьютеры и многое другое.

"Солярка, сэр"

В одной детской книжке жители сказочной планеты употребляли в пищу жареные водопроводные краны, фаршированные папиросной бумагой кирпичи, чернила, керосин... Похоже, сказка в какой-то степени может стать былью.

Население Земного шара уже превысило 6 миллиардов человек, и оно неуклонно растет. Около 500 миллионов людей в мире испытывают недостаток в еде, и эта цифра увеличивается. Поэтому ученые уделяют все больше и больше внимания проблеме получения искусственной пищи. На сегодняшний день одно из самых перспективных направлений в нефтехимии - биохимическая переработка нефтяных углеводородов для получения белковых веществ. Попросту говоря, это попытка создания продуктов питания из нефти. Сначала из нефти делают парафин, из него приготовляется питательная среда, в которую засевают особый вид бактерий. За несколько часов микроорганизмы перерабатывают парафин и образуют белок. Пока что синтетический белок используется только для откорма животных и птиц, однако ученые допускают возможность создания искусственного белка, пригодного в пищу и человеку.

"Мама, мама, что я буду делать?"

Мир без нефти, с точки зрения современного человека, очень похож на фильм ужасов о глобальной катастрофе. Конечно же, человечество озабочено двумя вопросами, действительно ли нас ждет такое будущее, и если да, то как его избежать.

Все теории о происхождении нефти можно свести к двум основным гипотезам:

1. Нефть - продукт органического происхождения. Останки доисторических животных и растений, погребенные под толщей Мирового океана, под действием давления и температур превратились в то, что сегодня мы называем "черным золотом". Химические процессы такого рода длятся многие миллионы лет. Значит, если эта гипотеза верна, то запасы нефти исчерпаемы, и человечеству стоит как можно скорее искать ей альтернативу.

2. Нефть - субстанция неорганическая, она получается вследствие взаимодействия воды и каких-то неорганических веществ. В этом сучае запасы нефти можно считать неисчерпаемыми, так как процессы неорганического синтеза могут длиться непрерывно.

Сериал "Нефтяные вышки: до седьмого пота", снятый командой Discovery Channel, - не просто история о нефтяных вышках. Это фильм о том, насколько важна нефть для человечества, о том, как природная катастрофа едва не привела к гибели цивилизации... Это стоит увидеть собственными глазами!

Discovery Channel. Ноябрь. По понедельникам в 00.00 и по вторникам в 13.00.

Уже сегодня делаются попытки синтезировать нефть искусственно. Так, по сообщению Discovery Channel, американские ученые пробуют получить нефть из опилок и даже из тушек бройлеров, забракованных на птицефабриках, причем первые опыты были весьма успешными. Это вселяет надежду на то, что мир не останется без нефти.

На сегодняшний день в мире ежегодно потребляется 3 837 000 000 тонн нефти в год, но только половина этого невообразимого количества используется в топливной промышленности. Из нефти получают более 2000 продуктов!

Немного истории

Нефть известна людям с незапамятных времен. Археологи установили, что ее добывали и использовали уже за 5-6 тыс. лет до н. э. Наиболее древние промыслы - на берегах Евфрата, в Керчи, в Китае. Упоминание о нефти встречается во многих древних рукописях и книгах. К примеру, в Библии говорится о смоляных ключах в окрестностях Мертвого моря. Древние греки и древние китайцы добывали нефть для военных целей, а в средние века она даже считалась лекарством!

Смотрите также:

www.aif.ru

Биотопливо. Есть ли жизнь без нефти?

В последние месяцы самой модной темой в мировой энергетике стало биологическое топливо - разнообразные заменители нефтепродуктов, изготовленные не из ископаемого, а из растительного или животного сырья.

Новости и аналитические статьи по поводу биодизеля, биоэтанола и прочих экологически чистых видов горючего заполонили СМИ. Пожалуй, главным инициатором этого поветрия стал президент США Джордж Буш: в начале февраля этого года в своем обращении к конгрессу он заявил, что Америке нужна энергетическая безопасность. По его словам, страна слишком сильно зависит от импорта нефти, потому, дескать, нужно развивать не только собственную добычу энергоносителей, но и альтернативную энергетику. При этом программы развития биотопливной промышленности получили не только устное благословение Буша, но и обещания финансовой помощи. Власти США намерены субсидировать развитие новых технологий по производству топлива из 'подножных' материалов - от кукурузы до соломы. Цель - к 2025 году сократить импорт нефти на три четверти. Президентские призывы к переходу на биотопливо немедленно вывели эту тему из области энергетической экзотики в разряд основных мировых проблем.

Автомобили на спирту

Обратная сторона производства биотоплива из рапсаОбратная сторона производства биотоплива из рапса

Биотопливом является некая смесь горючих веществ, получаемых из растительного сырья. Сейчас чаще всего в качестве будущего заменителя бензина продвигается этанол - знакомый каждому взрослому человеку этиловый спирт. Только не очищенный питьевой, который в водке, а технический. Для цилиндров автомобильных двигателей качество этанола не столь важно, как для желудков, тут главное, чтобы биотопливо горело. Таким образом, биоэтанол - это просто крепкая самогонка. На самом деле в двигателях обычно используется не чистый этиловый спирт, а его смесь с обычным бензином. Такое топливо считается более экономичным и менее вредным для окружающей среды. Пить такую смесь невозможно, а вот моторы 'кушают' это горючее весьма охотно.

Впрочем, этиловым спиртом перечень видов топлива не исчерпывается. В качестве биодизеля, к примеру, может использоваться соответствующим образом переработанное растительное масло - на его основе получают легковоспламеняющиеся метиловые эфиры жиров. Кроме того, есть идеи по изготовлению горючего из других спиртов - метилового, бутилового и т.п. Правда, этанол гораздо удобнее - за сотни лет человечество научилось гнать самогон почти из любого растительного продукта - от благородной пшеницы до сосновых опилок. Этот процесс нам знаком и хорошо технически продуман, тогда как получение иных спиртов все же требует дополнительных технологических ухищрений и, соответственно, чуть больших затрат на оборудование.

Биотопливо считается относительно недорогой альтернативой ископаемым углеводородам. Впрочем, его относительная дешевизна условна. Хоть какой-то экономический смысл в его производстве появляется лишь тогда, когда цены на нефть взлетают до нынешних запредельных высот. Стоило бы 'черное золото' дешевле, о биоэтаноле или биодизеле вряд ли бы заговорили как об энергетической панацее. Кроме того, переход к массовому производству горючего из кукурузы или целлюлозы требует солидных инвестиций.

В Амстердаме приземлился пассажирский био-авиалайнер.В Амстердаме приземлился пассажирский био-авиалайнер.

Традиционная нефтепереработка, обеспечивающая всю планету бензином, мазутом и дизельным топливом, развивалась более сотни лет. За это время все технологические процессы отлажены практически до совершенства, по всему миру стоят тысячи заводов, заправок, нефтеналивных терминалов, протянуты сотни тысяч километров нефтепроводов. Для того чтобы хотя бы частично заменить нефтепродукты этиловым спиртом или биодизелем, мировой индустрии придется создать практически с нуля инфраструктуру для новой отрасли - построить фабрики, склады, создать систему поставки сырья и распределения готовой продукции.

Но после того, как тема биотоплива вошла в моду, в эту область начали инвестировать крупные международные концерны, в первую очередь, энергетические. Размер обещанного финансирования подчас весьма впечатляет. Например, на прошлой неделе 'Бритиш Петролеум' пообещала в течение следующего десятилетия вложить в научные исследования в этой области около полумиллиарда долларов, корпорация Chevron решила выделить только на один биотопливный проект (совместно с Технологическим институтом Джорджии) 12 млн долл. В прошлом месяце тот же Chevron инвестировал 3,5 млн долл. в техасскую компанию по производству биодизеля. Нефтяные концерны упорно рвутся в альтернативную энергетику, надеясь, видимо, что если не в ближайшие годы, то в ближайшие десятилетия эта отрасль будет приносить солидные барыши. Кроме нефтяников, биогорючим интересуются и автомобильные концерны. DaimlerChrysler и Volkswagen решили вложиться в экспериментальный проект немецкой компании Choren, которая намерена построить в Саксонии завод по производству дизельного топлива из 'биомассы' - разнообразных растительных материалов. Используемая здесь технология позволяет получать из четырех литров сырья около литра биодизеля.

Но дело не только в дешевизне этанола или растительного масла: использование биологических эрзацев бензина и солярки меньше вредит окружающей среде. Из-за этого иногда биогорючее даже называют 'зеленым топливом'. Например, энтузиасты биодизеля особенно отмечают то, что в этой жидкости нет вредных соединений серы, тогда как практически любая солярка из нефти непременно содержит подобные примеси. Экологический фактор может сыграть важную роль в судьбе биогорючего: разнообразные 'зеленые' движения, ратующие за невмешательство человека в окружающую среду, способны не только сформировать общественную моду на растительные заменители нефтепродуктов, но и эффективно лоббировать в структурах власти интересы растущей биотопливной промышленности.

Европарламент проголосовал за снижение использования биотоплива до 5%

Догнать и перегнать Бразилию

Пионером биотопливного производства считается Бразилия. Здесь спиртовое топливо для автомобилей начали использовать еще в 70 годах прошлого века. Долгое время южноамериканский опыт считался тропической экзотикой: дескать, раз уж в этой стране нефти мало, а сахарного тростника полным-полно, то здесь сам бог велел на спирт переходить. Сейчас в Бразилии биоэтанол обеспечивает до 40% потребностей в топливе, и ни одна страна мира пока по уровню развития альтернативной топливной промышленности с этим государством сравниться не может.

Впрочем, если мода на биогорючее сохранится, а цены на ископаемые углеводороды не упадут, то по бразильскому пути пойдут многие. Амбициозные планы властей Малайзии озвучил в марте этого года министр по делам плантаций Чин Фа Куи. Эта страна уже со следующего года намерена полностью отказаться от дизельного топлива, сделанного из нефти. Вместо этого автомобили должны ездить на биодизеле, которое производится здесь в основном из пальмового масла. Более крупные державы пока не готовы к полному отказу от ископаемого топлива, чаще всего речь идет о постепенном внедрении биоэрзацев. Евросоюз пока строит осторожные планы по переводу на экологически безопасное биотопливо каждого десятого автомобиля. Правда, по плану этот рубеж должен быть достигнут лишь к концу этого десятилетия. Впрочем, другие страны в своих прогнозах еще скромнее: австралийское правительство, к примеру, ожидает, что к тому же 2010 году на Зеленом континенте будет производиться 350 млн литров биогорючего. А это составляет менее 1% от объема всего австралийского топливного рынка.

Нужно ли нам биотопливо вместо керосина и бензина?Нужно ли нам биотопливо вместо керосина и бензина?

Для американской экономики, воодушевленной президентом Бушем, биотопливо сейчас является новой надеждой. В частности, большие планы строят американские фермеры, для которых открывается новый рынок сбыта. Ведь одна из основных сельскохозяйственных культур США - кукуруза - является идеальным сырьем для производства этилового спирта. Штаты уже сейчас производят почти столько же топлива на основе биоэтанола, сколько и Бразилия, считающаяся мировым лидером в этой сфере, - в прошлом году выработка такого горючего в каждой из этих стран превысила 16 млрд литров. Однако объем американского топливного рынка гораздо больше, и пока на нем доля биоэтанола не превышает 2-3%.

В качестве сырья для производства биотоплива годится почти все, что растет. Те же бразильцы гонят свое горючее из сахарного тростника, для изготовления биодизеля пригодны едва ли не все масличные культуры - кукуруза, рапс, лен, подсолнечник. Японская фирма 'Toyo' в мае объявила, что собирается построить на Филиппинах завод по производству 'биосолярки' из кокосовых орехов, поскольку климат этой страны идеален для выращивания пальм. Ранее власти Тайваня рассказывали о том, что собираются попытаться наладить выработку биогорючего из риса. Любопытно, что выращивание этой традиционной для Дальнего Востока сельскохозяйственной культуры на острове считается не слишком рентабельным - дешевле импортировать рис из более бедных стран Юго-Восточной Азии. А вот 'энергетические' плантации вполне могут дать новый импульс тайваньскому рисоводству.

Есть и куда более экзотические идеи: в Сингапуре один находчивый предприниматель начал производство дизельного биогорючего буквально из кухонных отходов. Вместо того чтобы перерабатывать на биотопливо качественные жиры, Ком Мам Сун производит заменитель солярки из уже использованного растительного масла. В ресторанах и кафе после жарки такое масло обычно просто сливают в канализацию. Бизнесмен скупает эти отходы и на их основе выпускает вполне качественный биодизель. По его словам, он уже полтора года заправляет этой продукцией собственный автомобиль. Сейчас его маслозаводик вырабатывает уже полторы тысячи тонн биодизельного топлива в месяц.

Евросоюз мешает распространению биотоплива.Евросоюз мешает распространению биотоплива.

Россия - не Рио-де-Жанейро

Будущее биотоплива в России пока весьма туманно. Прежде всего мешают санитарно-гигиенические соображения. Отечественные традиции слишком уважительно относятся к спирту: низы нашего общества давно не видят ничего зазорного в том, чтобы заливать технические спиртовые растворы не в механизмы, а в себя. В советское время пили тормозуху и прочую отраву а-ля Веничкин 'Сучий потрох', после исчезновения спиртового госконтроля привыкли к спирту 'Рояль' и паленой водке. Новая сфера применения этанола расширяет область соблазнов. Чересчур велика опасность того, что работникам биотопливных фабрик и всем, кто имеет дело с этанолом до того, как его смешали с бензином, будет трудно устоять перед соблазном залить последние капли из шланга не в бензобак, а в себя. И то, что топливный этанол даже в чистом виде малопригоден для питья, остановит далеко не всех.

Для примера стоит привести показательную историю, которая, как утверждается, случилась на одном московском 'секретном' НИИ еще в советское время. В опытном цеху этого института установили производственную линию, на которой то ли в качестве сырья, то ли в качестве технологической жидкости использовался метанол (метиловый спирт) - родственник этанола, отличающийся крайней схожестью на вкус, цвет и запах, но гораздо более ядовитый. Линия, говорят, проработала не более месяца: начальство велело остановить ее и быстренько переоборудовать под этиловый спирт. У начальства не было и тени сомнения в том, что сколько ни объясняй про смертельную опасность метанола, рано или поздно работяги до него доберутся. А вот сидеть в тюрьме после трагической гибели пролетариев на рабочем месте никто из ответственных за техническую безопасность лиц не хотел. На привычную 'усушку' этилового спирта руководители были готовы закрывать глаза - от этого хоть и мрут, но редко и не сразу. Причем отметим, что случилась эта история не на лесопилке в сибирской глуши, куда готовы были нанимать самых распоследних бичей, а в московском 'ящике', который мог себе позволить набирать даже на рабочие специальности относительно малопьющий персонал.

Кроме того, судьбу биотоплива в России осложняет отечественная фискальная система. Производство того же биоэтанола выгодно лишь тогда, когда он достаточно дешев. Если он оказывается дороже бензина, то никакие призывы к переходу на альтернативные источники энергии не спасут: рынок просто откажется переходить на дорогое горючее. Однако в России любой этиловый спирт - что питьевой, что технический - облагается соответствующим акцизом. В результате стоимость биоэтанола у нас в любом случае оказывается слишком высокой, а власти вряд ли решатся вывести топливный спирт из-под акциза, опасаясь злоупотреблений в этой сфере.

Есть, впрочем, и другие соображения - не социальные, а экономические. Сейчас о биотопливе активнее всего говорят в нефтепотребляющих странах, где собственной добычи либо нет, либо она не покрывает потребностей экономики, - в США, Европе, Юго-Восточной Азии, Бразилии. Нефтедобывающие державы, к которым относится и наша страна, куда более спокойны: люди не склонны думать об эрзаце, когда хватает оригинального продукта. Другой вопрос, что углеводородные запасы Земли, если верить экспертам, не вечны и могут закончиться (или по крайней мере порядком поистощиться) уже через несколько десятков лет. К этому времени на коне окажутся те, кто, сидя на противоположном конце нефтепровода, от безнадеги уже сейчас начали искать биологическую замену нефти.

Перспективы отечественной биотопливной промышленности может подкосить и газовый вопрос. О возможности отказа от нефтяного топлива задумывались еще в советское время. Была создана знакомая всем система автомобильных заправок на природном газе, который обходился и обходится водителям несколько дешевле бензина и солярки. И хотя на этот эрзац переводились по большей части государственные автомобили, газ до сих пор остается наиболее доступным заменителем дорогого топлива из нефти. Еще большее развитие получило использование газа в энергетике: отечественные ТЭЦ массово переводились с мазута на голубое топливо. В результате роль главного эрзаца нефтепродуктов в России оказалась прочно занята дешевым и легкодоступным природным газом, а у биоэтанола и биодизеля имеется весьма мощный и, кстати, тоже экологически чистый конкурент.

ecology.md

Есть ли жизнь без нефти?

Второй день Петербургского экономического форума начался необычно. В половине седьмого утра сотни участников форума собрались на Исакиевской площади, чтобы пробежать пятикилометровую трассу. В забеге приняли участие глава Сбербанка Герман Греф, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков и представитель МИД Мария Захарова.

- Лучший забег в моей жизни, потому что с такими видами и без машин, пробежать нигде почти невозможно. Лучшая зарядка для работы, — сказал журналистам после забега Греф.

И сразу же отправился на традиционный деловой завтрак Сбербанка. На завтрак пришел весь экономический и политический бомонд. Тема мероприятия была заявлена самая животрепещущая: жизнь после нефти. Точнее после того, как она стала дешевой.

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков начал день с пробежкиФото: Асхат БАРДЫНОВ

- Представить структуру нашей экономики без нефти невозможно, - начал на правах хозяина бывший министр экономического развития Герман Греф. – Но есть две точки зрения. Одна – что «нефтяной рай» будет длиться вечно. Другая – альтернативные энергетические технологии вытеснят нефть и газ к 2030 году.

Более того, по словам Грефа, большинство аналитиков сходятся в том, что нефть будет ниже $60 за баррель до 2020 или даже 2023 года. На это министр финансов Антон Силуанов ответил, что не нужно гадать на будущую цену на нефть. А заложить ее в бюджет в районе $40-50 за баррель и сократить расходы. А всю прибыль сверх этого - откладывать в резервы или использовать по мере поступления.

- Сами создаем себе шоки, проблемы для бюджета, экономики, для курса, - жаловался министр. - Сами хотим и надеемся, что вдруг что-то произойдет и нефть вырастет до 100 долларов. И закладываем это в наши планы.

Министр экономики призвал не заниматься бессмысленными подсчетами. А дать бизнесу спокойно работатьФото: REUTERS

Это вызвало перепалку между коллегами в правительстве. С Силуановым поспорил глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев.

- Нельзя просто взять какую-то цифру по цене нефти и заложить в прогноз, - горячился Улюкаев . - Вероятность того, что цена будет такой, равна вероятности встретить на улице зеленую обезьяну - 50%. Либо будет, либо нет. Почему бы тогда не взять $0? Или минус $10?

Министр экономики призвал не заниматься бессмысленными подсчетами. А дать бизнесу спокойно работать и не напрягать их постоянными изменениями налоговой системы. Но бюджет - это все же последствие, а не причина. Алексей Кудрин на цифрах продемонстрировал, как мы зависим от цен на нефть - если еще 15 лет назад мы получали от ее экспорта $40 млрд., то на пике цен - уже $250 млрд. Да и сейчас зависимость очень большая.

- Именно эти деньги мы получали за наши нефть и газ. И на них покупали технологии и строили эти здания из импортных материалов, - сказал экс-министр финансов. - Сейчас этот источник иссяк. Надо развивать другие секторы экономики.

С Кудриным никто спорить не стал. Осталось только понять, как и что развивать...

Ваш браузер не поддерживает HTML5 видео

ПМЭФ: Как отдыхают гости и журналистыАсхат БАРДЫНОВ

Подпишись на наши новости в Google News!

amp.kp.ru

Жизнь без нефти уже на подходе :: Экономика

Никто не хочет всерьез поверить, что углеводороды действительно закончатся, перед этим сильно подорожав. Еще лет 20-30, и человечество вынужденно перейдет на энергию Солнца, ветра и навоза

Ученые предсказывают, что в ближайшие полвека вследствие роста мировой экономики и населения потребность в энергии в мире увеличится в 2-3 раза. Точнее, может увеличиться, если темпы роста ее потребления останутся без изменения. При этом сейчас до 90% энергии вырабатывается от сжигания органических ископаемых – угля, нефти и газа, запасы которых ограничены и не возобновляются. Надолго ли их хватит? Есть разные мнения на этот счет; некоторые эксперты говорят, что общепринятые оценки запасов нефти в мире сильно завышены. Так считает, например, бывший вице-президент TotalFinaElf Колин Кэмпбелл. Он полагает, что производство нефти уже достигло возможного максимума: в 2003 г., впервые в истории, в мире не было открыто ни одного нового крупного месторождения, несмотря на совершенствование методов геологоразведки. Как бы то ни было, все признают, что уже очень скоро "дешевые" нефть и газ закончатся, придется разрабатывать труднодоступные месторождения, и энергия станет сильно дороже. А вместе с ней – и вся наша комфортная жизнь.

Другая сторона проблемы заключается в том, что те 15 млн т горючих ископаемых, которые ежедневно добываются в мире, сжигаются и выбрасываются в атмосферу в виде углекислого газа и других не слишком полезных продуктов сгорания. При этом океаны и фауна Земли в состоянии "переработать" лишь 40% этой вредной массы. И что бы там ни говорили о научной необоснованности Киотского протокола, но объективные данные свидетельствуют о том, что за период индустриального развития общества (последние 200 лет) концентрация углекислого газа в атмосфере возросла на треть. Если так будет продолжаться и далее, то к 2050 г. его станет вдвое больше, чем было в XVIII веке...

Человек вмешался в один из фундаментальных геохимических циклов планеты – углеродный, и ученые признают, что пока трудно даже спрогнозировать, какое воздействие это окажет на окружающую нас среду (возможно, что парниковый эффект – только цветочки). Но что теперь делать? Менять что-то в своем отношении к жизни и комфорту? Слишком сложно. Тогда хотя бы скорректировать энергетическую политику. "У нас есть примерно 50 лет, чтобы заменить прежнюю энергетическую систему на новую, использующую экологически чистые и возобновляемые источники энергии", – говорит доктор физико-математических наук, сотрудник Курчатовского института Сергей Путвинский.

Значит, настало время всерьез подумать об альтернативных источниках энергии и потратиться на их разработку. Есть, конечно, атомная энергетика – довольно освоенная и распространенная. Но она дурно зарекомендовала себя с точки зрения экологической безопасности, да и радиоактивные отходы нужно куда-то девать. Управляемый термоядерный синтез в этом смысле гораздо перспективнее и безобиднее, но он по-прежнему остается делом будущего. Получается, нужно активнее использовать самые доступные и неиссякаемые (пока) энергоносители, которые дает нам мать-природа: солнце, ветер и воду. На языке науки их называют "нетрадиционные возобновляемы источники энергии" (НВИЭ), а по-английски просто "renewables". Их использование является, к тому же, и самым экологически безвредным.

В связи с повышением цен на нефть в мире наблюдается очередное повышение интереса к НВИЭ. Недавно в Бонне правительством Германии была организована международная конференция "Renewables-2004", в которой приняли участие более 2 тыс. представителей 154 стран. Герхард Шредер, выступая на этом форуме, призвал развивать технологии использования возобновляемых источников энергии, подчеркнув, что "односторонняя зависимость мировой экономики от нефти делает ее более уязвимой для терроризма и вредит развитию". Он даже пообещал 500 млн евро на развитие альтернативной энергетики в странах третьего мира. Им сейчас активно помогает в этом деле и Программа ООН по окружающей среде – ЮНЕП.

Но в мировых масштабах дело пока идет не сильно дальше разговоров. Так, 92% всех нынешних инвестиций Всемирного банка в энергетику направляются на разработку традиционных источников энергии и только 8% – на развитие новых технологий. Более того, эксперты Международного энергетического агентства подсчитали, что за период с 1980 (когда произошел последний "нефтяной кризис") по 2001 г. расходы развитых стран на освоение возобновляемых источников энергии сократились на две трети. Чтобы изменить эту ситуацию, по мнению правительства Германии, нужно создать Всемирный совет по возобновляемым источникам энергии, чтобы он обязал мировое сообщество раскошелиться на освоение "renewables". Уже сейчас некоторые (не слишком богатые углеводородами) страны берут на себя обязательства в этой сфере. Например, в Великобритании все коммерческие пользователи энергоресурсов должны будут к 2015 г. как минимум 15% энергии получать из не загрязняющих окружающую среду источников. А Европейский союз поставил перед собой задачу увеличить долю возобновляемых источников энергии в своем энергообеспечении с нынешних 6% до 12%. Кроме того, с будущего года в ЕС должна быть введена в действие система торговли разрешениями на выбросы (по аналогии с Киотским протоколом). Впрочем, страны-члены пока не торопятся создавать у себя необходимые для этого механизмы.

Все прочие абсолютно не спешат с освоением новых энергетических технологий. Например, США делают долговременную ставку на традиционные источники энергии: они планируют значительно увеличить удельный вес угля в производстве электроэнергии. Неудивительно, что Вашингтон отказался от участия в Киотском протоколе...

Так как же заставить мир серьезно отнестись к энергии солнца, ветра и воды? Возможно, это сделает сама нефть. Точнее, ее цена. Авторитетная Ассоциация по изучению пика нефтедобычи (ASPO) пришла к выводу, что нынешний рост цен на "черное золото" нужно не тормозить, а стимулировать. Один из представителей Ассоциации Мэтью Симмонс, американский банкир и советник Белого дома по вопросам энергетики, полагает, что цена на нефть скоро может составить $180 за баррель. И в ASPO не только не пугаются, но даже приветствует такую перспективу: это необходимо, чтобы подвигнуть "общество потребления" к пересмотру своей энергетической политики. Эпоха непрерывного экономического роста, основанного на относительно дешевой нефти, подходит к концу, полагают в ASPO. "Цены на нефть сегодня занижены. Если бы регулировать их правильно, нам хватило бы времени, чтобы перекинуть мост от экономики, построенной на нефти, к экономике возобновляемых источников энергии", – считает Симмонс. Однако "к сожалению, плавного подорожания, скорее всего, не будет. В какой-то момент нас ждет взрывной скачок цен", – говорит другой видный член ASPO, руководитель департамента стратегического планирования Иранской национальной нефтяной компании Али Бахтиари.

Но пока гром не грянет – перспективы у альтернативной энергетики непонятные. О ней много говорят, при этом ее удельный вес в мировом энергопотреблении составляет всего 2%. Согласно прогнозам МЭА, потребление нефти к 2020 г. увеличится на 20%, а доля НВИЭ останется практически на прежнем уровне; в Министерстве энергетики США прогнозируют снижение ее удельного веса до 10%; эксперты Shell, напротив, полагают, что к 2020 г. НВИЭ будут обеспечивать 20% энергетических потребностей общества. Неопределенность прогнозов объясняется тем, что альтернативная энергия до сих пор остается достаточно дорогой относительно традиционных нефти, газа и угля. И при этом никто не хочет всерьез поверить, что углеводороды действительно закончатся, перед этим сильно подорожав.

Впрочем, если нефтяные запасы Земли в настоящее время сознательно завышаются "традиционными" энергетиками, то потенциал НВИЭ (с их же подачи) – занижается. Эксперты ЮНЕП стремятся восстановить справедливость хотя бы в отношении развивающихся стран, чтобы привлечь инвесторов. Например, предварительные оценки возможностей ветряных электростанций на Филиппинах показывают, что уже через 15 лет их мощность может достигнуть 2 тыс. мегаватт – это в 20 раз больше, чем считалось возможным ранее. А в Армении уже сейчас гидроэнергетика обеспечивает 20% вырабатываемой электроэнергии, причем начальник отдела возобновляемой энергетики Минэнерго Армении Александр Кочарян убежден, что, если задействовать весь "гидропотенциал" страны, то этот показатель удвоится. Вообще, ученые смотрят на будущее НВИЭ с оптимизмом. Конечно, у таких энергоносителей, как морской прилив, подземные горячие источники или даже обычные ГЭС, перспективы довольно ограниченны. Но вот потенциал солнечной энергетики оценивается очень высоко: в перспективе она может удовлетворять до 20% энергетических потребностей человечества. Еще 20% ученые отводят биоэнергетике – основанной на сжигании некой биомассы или продуктов жизнедеятельности. Для этих целей предполагается даже вывести специальные "топливные" виды растений.

Что касается России, то здесь, конечно, преобладает "нефтегазовое" мышление. Расчеты показывают, что экономически оправданный потенциал НВИЭ России составляет порядка 270 млн т в угольном эквиваленте, тогда как используется пока всего 2 млн тонн. Минэнерго предлагает довести использование НВИЭ хотя бы до 4 млн т и, в частности, обеспечить альтернативной энергией жителей Крайнего Севера. Но разве это актуально для крупнейшего в мире экспортера нефти и газа?

utro.ru

Жизнь без нефти - DISCRED.RU

Не знаю как вас, а меня повышение цен на нефть до сорока долларов за баррель не радует. Беспокойство это искреннее и вполне обоснованное.

Совсем недавно американские сланцевики заявляли, что начнут восстанавливать замершую было добычу при ценах 40 – 45 долларов за баррель, хотя год назад называли другой диапазон — 60 – 70 долларов. Правда, речь идет о WTI (West Texas Intermediate), который несколько дешевле нашего родного сорта Brent. Вчера цена WTI составляла 37 долларов, но тренд вверх, похоже, продолжается.

Пугают нас Continental Resources Inc, Whiting Petroleum Corp, крупнейший добытчик на месторождении Bakken в Северной Дакоте, Hess Corp и другие. В Apache Corp прогнозируют 11-процентное снижение добычи в этом году, но предупреждают, что могли бы добыть в Северной Америке столько же нефти, сколько в прошлом году, если среднегодовая цена будет 45 долларов за баррель.

Одна из причин, позволяющих компаниям при желании быстро увеличить добычу, это рекордное число скважин, уже пробуренных, но еще не подвергшихся фрекингу (гидроразрыву пласта). В декабре таких скважин в Северной Дакоте было 945 по сравнению с 585 в середине 2014 года, когда цены на нефть были максимальными. Число таких скважин растет, так как некоторые фирмы продолжают бурение, но откладывают фрекинг до лучших времен.

Однако вполне возможно, что американские нефтедобытчики таким образом просто заставляют нервничать игроков и таким образом пытаются «подтолкнуть» цены вверх. «Никто не будет планировать новую добычу, пока цена не поднимется до 55», — честно признался директор по развитию бизнеса нефтегазового направления Frost & Sullivan Карл Ларри.

Для сорта Brent это означает не меньше 60 долларов за баррель. Но радости от такой перспективы мало.

Как по мне, если бы падения цен на нефть и экономических санкций не было, их нужно было придумать. Отечественные производители явно приободрились, товары на прилавках становятся разнообразнее — в последнее время изменения бросаются в глаза.

Низкие цены на нефть тоже должны простимулировать экономику. Я довольно осторожно отношусь к определению «Россия сидит на нефтяной игле», однако приходится признать: высокие цены на углеводороды расслабляют всех — и правительство, и нас.

Если в структуре нашего экспорта меняются только нефтяные доходы (вслед за ценой), а доходы от продажи остальных товаров и услуг, не зависящих от нефтяных котировок, стоят на месте, то, значит, мы действительно сидим на нефтяной игле. Если же экспорт товаров и услуг, не связанных с нефтью, увеличивается, значит, нефтяные доходы помогают нам инвестировать в собственное производство. В этом случае на нефтяной игле можно и посидеть.

Основываясь на данных Федеральной таможенной службы я составил вот такую табличку.

Из нее видно, что нефтяные деньги расходовались, в общем и целом, нормально — не-нефтяные отрасли росли. В прошлом году наши экспортноориентированные предприятия сработали примерно на уровне 2010 года.

В то же время, не очень ясно, каким был бы 2014 год, если бы не события на Украине и последовавшая за ними напряженность в отношениях с Западом и другими нашими импортерами. Разговоры о стагнации в экономике, возможно, имеют право на существование. А может, и нет, поскольку отсутствует чистота «эксперимента».

Надеюсь, 2016 год станет нижней ступенькой вроде 2009 года, после которого начался рост. Во всяком случае, это было бы логично.

Как бы то ни было, проблемы, связанные с падением цены на нефть, должны решаться за счет подъема других отраслей, что очевидно. И, по наблюдениям оптимистов, потихоньку это происходит. Но лучше бы все же цена на нефть не превысила 50 долларов. Тут вся надежда на сланцевиков, которые стали настоящим естественным регулятором нефтяных цен.

Еще один важный помощник в деле подъема российской экономики — санкции. Но из Европы раздаются тревожные сигналы: ряд стран хотел бы закончить экономическую войну. Председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер даже собрался поехать в июне в Санкт-Петербург на экономический форум.

Как думаете, американцам хватит решимости и авторитета прикрыть эту евровольницу?

www.discred.ru

Есть ли жизнь без нефти? - Караван

За проезд от моего дома до работы таксист берет 500 тенге. Бывший строитель, попавший под сокращение этой осенью, таксует на старой “Ауди” и любит размышлять вслух о политике и экономике в стране.

– Цены на нефть падают, скоро конец света настанет, – заводит он разговор. – Хуже, чем в Киргизии, будем жить, там экономика все-таки развивается – туризм у них, халаты шьют, молоко нам продают. А у нас что? Только нефтедоллары…

Вообще-то таксистам падение цен на нефть очень не понравилось. Цены на бензин понизились – это, конечно, хорошо. Но уж больно не хотелось менять устоявшуюся плату за проезд: теперь ведь не будешь сетовать, торгуясь с клиентом, – дескать, горючее дорожает…

Как бы далеки от народа ни были нефтедоллары, но они влияют на благосостояние простых казахстанцев. Перепады цен на мировых рынках аукаются в каждом кошельке. А что бы было, если бы в Казахстане вообще не было нефти?

– Полный крах! – подытожил водитель.

Казалось бы, картина действительно бесперспективная. Но ведь не зря даже в развитых нефтяных странах все чаще говорят о “нефтяном проклятии”!

И, может быть, если бы не нефть, мы бы смогли лучше развить другие отрасли экономики?

Нас спасет только магия?

В книге российского фантаста, главным героям которой пришлось выживать без нефти, мир спасла только магия. Заместитель директора Центра анализа общественных проблем экономист Канат Берентаев тоже считает, что без магии нам не обойтись.

– Но для этого нужно повысить наш интеллектуальный потенциал, – говорит специалист. – К сожалению, мы мощь и будущее страны всегда увязываем с энергетической безопасностью или энергообеспеченностью. Это актуально сегодня. Но в перспективе эти понятия будут зависеть от интеллектуальной мощи, от того, как и насколько человек овладел секретами природы, поставил их на службу своим интересам. Поэтому все будет зависеть от нашего образования, культуры, здоровья.

– Без сырьевого фундамента пришлось бы работать мозгами, а не просто сидеть на трубе, – объясняет политолог Досым Сатпаев. – В Японии, например, нет нефти и газа. А посмотрите, каких успехов они достигли! Попытки уменьшить зависимость от нефти были, много надежд возлагалось на программу индустриально-инновационного развития. Но ощутимых результатов она пока не принесла…

– Уровень научного обеспечения и развития человеческих ресурсов оставляет желать лучшего, – считает кандидат экономических наук, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК Гульнур Рахматуллина. – В Казахстане всего три процента научных разработок, которые соответствуют мировому стандарту, впереди нас Украина, Белоруссия…

Возможно ли, что отсутствие нефти действительно подстегнуло бы развитие науки? Хочется в это верить. Но пока падение цен на нефть вызвало противоположный эффект. Экономить стали в первую очередь на научно-исследовательских институтах. Многие программы не получили финансирования на этот год.

Жизнь станет дешевле

Бюджет значительно “худеет”, и жизнь становится дешевле – так эксперты описывают жизнь без нефти.

– Несмотря на то, что несколько лет назад бюджет перестал формироваться за счет нефти, он продолжает зависеть от нее. Дело в том, что он формируется за счет налогоплательщиков, а сырьевые компании являются одними из основных плательщиков налогов, – говорит Досым Сатпаев. – Мощный толчок для развития банковской системы тоже дал сырьевой сектор. В ином случае темпы развития здесь были бы намного медленнее.

Кредитов бы меньше населению выдавали. И это отразилось бы на уровне благосостояния казахстанцев. И без того небольшой средний класс Казахстана стал бы намного меньше.

– Сегодня средний класс составляет 20 процентов, а составлял бы от силы лишь 5 процентов, – размышляет политолог.

При этом цены в стране без нефти, несмотря на то что пришлось бы завозить бензин и мазут, стали бы ниже, предполагает эксперт.

– У нас слишком раздутые цены – и кризис уже показал это. При такой низкой производительности труда жизнь должна быть намного дешевле. Возьмем соседний Узбекистан и сравним цены на продовольствие – там они намного меньше, чем у нас. Потому что платежеспособность населения низкая. То же было бы и в Казахстане.

Есть альтернатива

– На самом деле жизнь без нефти – это уже не просто фантазия, а страшная реальность, которая ждет нас через несколько лет, – утверждает академик НАН РК, заслуженный деятель науки Гаухар Закумбаева. – Запасов хватит на ближайшие десятилетия, а дальше и моделировать уже ничего не надо, придется выживать. И это будет очень непросто. В силу своего географического положения и климатических особенностей нашей стране необходима энергия почти полгода, чтобы элементарно выжить. Попробуйте без отопления прожить в северных областях Казахстана! Если бы у нас не было нефти, нам пришлось бы закупать ее за огромные деньги. Мы бы оказались в положении Грузии – там свет дают на 2–3 часа, а дома отапливают экономичными печурками на дровах… В том же плачевном положении и другие постсоветские страны, у которых нет своей нефти. Пока есть нефтедоллары, нам нужно вкладывать их в развитие и разработку альтернативных источников энергии.

У ученых набралось много проектов, но они пылятся на полках. Хотя возможности у Казахстана получать энергию не из нефти, а из других источников – огромные.

У нас большие запасы бурого угля – это отличное сырье для так называемой искусственной нефти. Технология проста: бурый уголь сжигается прямо под землей, в результате получается синтез-газ, из которого можно получить бензин и другие продукты. У нас есть совместный патент с россиянами на эту технологию. Но пока этот метод не востребован в Казахстане. А запасов угля у нас больше, чем той же нефти. В Германии, в Эльзасе, уже давно получают искусственную нефть из бурого угля. Получать синтез-газ, а в последующем и бензин мы можем также из метана, который сегодня является большой проблемой на шахтах.

Опять же в Германии, например, где нет своей нефти, 50 процентов потребности в электроэнергии перекрывают за счет ветров и солнечной энергии. Для нас это тоже вариант. Для получения альтернативного топлива можно использовать отходы сельского хозяйства.

Словом, источников энергии много. Но чтобы они заработали, нужны вложения. А сейчас никто не хочет вкладывать деньги в развитие новых технологий – слишком долго ждать прибыли.

На чем можно зарабатывать

На чем мы могли бы зарабатывать, не имея в запасе черного золота?

– Возможно, использовали бы во всю силу транзитный потенциал, который сегодня задействован лишь на треть, – говорит Гульнур Рахматуллина. – Мы находимся между Европой и Азией. Товары из Китая могли бы напрямую идти через нас в Западную Европу. А это огромный объем и большие деньги! Но опять же нужны инвестиции в транспортную инфраструктуру, это капиталоемкое дело.

– Общий объем товарооборота между европейскими и азиатскими странами, по данным международных институтов, достигает уровня 700 миллиардов долларов США в год, в том числе доход от транзита составляет 40–50 миллиардов долларов США. Но доходы транспортных компаний Казахстана от транзита товаров находятся на уровне 500 миллионов долларов США в год, что составляет всего один процент от общего рынка транзитных перевозок между Европой и Азией.

– Можно было занять лидирующую позицию по добыче урана, – считает Досым Сатпаев.

Специалисты Министерства энергетики и минеральных ресурсов РК утверждают, что к 2015 году на долю Казахстана придется треть мировой добычи урана. Сегодня наша страна занимает второе место в мире после Австралии по разведанным запасам урана.

Кроме того, в период кризисов растет в цене продовольствие. Может, сельское хозяйство станет локомотивом экономики?

Ставка на баранину!

– Если бы у нас не было нефти, мы бы сейчас овец пасли и правильно бы делали! – это мнение народа из уст таксиста.

Сегодня наше сельское хозяйство может прокормить лишь часть населения. Например, тех же баранов у нас, если верить статистике, всего по одной штуке на каждого гражданина.

В Казахском национальном аграрном университете мы встретились с профессором Галижаном Мадиевым и попросили рассказать о потенциале нашего сельского хозяйства.

– Потенциал огромный, но он не используется, – говорит ученый. – Огромные земельные ресурсы: посевные площади в стране составляют 35 миллионов 182 тысячи гектаров, используется – лишь половина. 47 процентов населения у нас проживают в сельской местности – а это рабочая сила. Мы могли бы отправлять на экспорт не только зерно, но и продукты животноводства, плодоовощную продукцию.

В 1990 году в Казахстане насчитывалось 9,8 миллиона голов крупного рогатого скота, сегодня по подворьям статисты насчитали 5,5 миллиона голов.

В прошлом году мы собрали рекордный урожай – 20 миллионов тонн зерна. А если бы были задействованы все потенциальные посевные площади, то собрали бы на 14 миллионов тонн больше. И это могло бы принести в казну 4 миллиарда 200 миллионов долларов!

Поднимать экономику можно было и с помощью овцеводства. Когда-то отменной бараниной мы снабжали весь Союз. Сегодня у нас осталось менее половины от того поголовья овец, что было в начале 90-х годов прошлого века.

Только во время хаджа Саудовская Аравия закупает 3 миллиона овец в Австралии, а ведь могли бы и мы продавать. Такая разовая сделка принесла бы в экономику страны около 300 миллионов долларов.

Но чтобы сельское хозяйство стало флагманом экономики, в него опять же надо вкладывать как минимум по 1 миллиарду долларов в течение 10 лет, говорят ученые. И начинать делать инвестиции надо уже сейчас.

Апокалипсис отменяется?

В общем, не так уж страшно выглядит будущее без нефти – по крайней мере, такой вывод можно сделать из слов наших экспертов. Есть у нас немало и других возможностей для заработка. И если с умом распорядиться накопленными нефтедолларами, вложив их в наиболее перспективные отрасли, то никакие грядущие кризисы нам не страшны.

Только вот отчего же до сих пор мы наши нефтедоллары толком ни во что не вкладывали?

Александра МЫСКИНА

www.caravan.kz

Есть ли жизнь без нефти?

Пик добычи и потребления нефти достигнут, запасы её однажды закончатся. Через 20-30 лет мир ожидает Глобальная Катастрофа, которая приведёт к слому нынешней Системы. Люди будут вынуждены переселиться из городов и заняться фермерством. Наступит неофеодализм и расцвет сект. Таким увидел будущий мир американский алармист Джеймс Говард Кунстлер.

Джеймс Говард Кунстлер по-настоящему стал знаменит, когда в 2005 году написал публицистический бестселлер «The Long Emergency». До этого выходец из бедной еврейской семьи почти тридцать лет «искал себя» – работая журналистом в журнале Rolling Stone, сочиняя пьесы, читая лекции об истории театра. А всего лишь надо было начать делать предсказания – самый продающийся медиатовар в Америке.

В этой книге Кунстлер задаётся вопросом, что будет, когда запасы нефти на Земле иссякнут окончательно? Он полагает, что тогда наступят новые Тёмные века, и убедительно доказывает правоту своего мнения.

Сначала перестанут летать самолеты, потом непозволительной роскошью станут автомобили, остановится промышленное производство. Конец придет всей современной системе транспорта и обмена информацией. О механизированном сельском хозяйстве тоже придется забыть. Люди снова будут полагаться на лошадей, а правительства с трудом будут сохранять власть над государствами.

Энергия в таком мире всё же останется – её основная часть будет вырабатываться АЭС и ГЭС, а локально – за счёт альтернативных источников. Но в целом в тех же США потребление энергии «без нефти» будет составлять 30-40% от нынешнего уровня.

Однако во всем этом кошмаре есть и положительные моменты: люди вернутся к принципам взаимной помощи и поддержки, потому что иначе им будет не выжить. По сути, Кунстлер призывает уже сейчас к построению того общества, каким его видели отцы-основатели США. В прямом смысле слова – практически переносясь в XVIII век.

В частности, «новое сельское хозяйство» Кунстлер увидел таким:

«В предстоящих десятилетиях мир «сожмётся». Люди начнут вести общинный образ жизни. Запасы дешёвого топлива начнут иссякать, и борьба за них примет более жёсткий оборот. Мы вынуждены будем жить скромнее, нравится нам это или нет. И самое мудрое, что мы можем сделать, это подготовиться к тому, что нас ждёт. С нехваткой энергоснабжения перестанут работать все технологически сложные системы, включая и управленческие аппараты. Производство продуктов питания превратится в насущную проблему.

Экономика грядущих лет сосредоточится на фермерстве. Высокие технологии, интернет, сфера услуг, путешествия в космос, финансовая система и туризм — всё это уйдет на второй план. Главным станет производство еды. И здесь потребуется очень много физического труда. Плохо придется людям тех районов, где земля непригодна для сельского хозяйства. Без бензина, дизеля, ирригации, гербицидов, пестицидов и удобрений, сделанных с использованием природного газа, люди либо погибнут от голода, либо научатся выращивать себе пищу без привычных технологий.

За последние 200 лет ведение сельского хозяйства сильно изменилось. Всё меньше людей занимаются им. Оно поставлено на масштабный корпоративный уровень. Оно превратилось из работы, которую люди выполняют своими руками, используя знания и инструменты, в работу, которую делают машины. Люди практически не задействованы. Всё функционирует на дистанционном управлении. На самом деле современная система носит название «индустриальное сельское хозяйство», поскольку применяются промышленные методы его ведения.

Промышленное сельское хозяйство достигло своего кульминационного момента в начале XXI века. Натуральных продуктов практически не осталось. Сельскохозяйственные земли по сути стали объектом краткосрочной прибыли. Никто не заботился о том, что состояние почвы из-за постоянного химического и механического вмешательства резко ухудшается. Никому не нужны знания, накопленные на протяжении многих веков. Кому есть дело до какого-то севооборота, обыкновенного навоза и земли под паром? Корпорации просто пичкают землю промышленными удобрениями и токсинами, чтобы повысить урожайность, активно пользуются тракторами, разрушающими пахотный слой. Например, почвы прерий штата Айовы 150 лет назад имели от 30,5 до 40,6 см пахотного слоя. Сегодня он составляет всего 15,2 см и продолжает уменьшаться.

История индустриализированного сельского хозяйства удивительно короткая. С помощью скота сеяли, пожинали и молотили урожай столетиями, а технические новинки используют сравнительно недавно. Трактор, например, появился всего лишь 80 лет назад. Так же как электродоильные установки и холодильник. Но знания и умения наших предков, к сожалению, ушли в небытие. Нам придется очень постараться, чтобы возродить их.

Ещё одна проблема, связная с сельским хозяйством будущего, заключается в нехватке земли. Во-первых, свободной земли уже практически не осталось, а во-вторых, не все будут обладать достаточными средствами, чтобы купить себе участок. Не говоря уже о том, что мало кто вообще умеет заниматься сельским хозяйством. Определенно в выигрыше окажутся те, кто уже сейчас владеет землей, а те, у кого её не будет, станут наёмными работниками. Чрезвычайные условия могут привести к возникновению крестьянства — эксплуатируемого класса людей, привязанных к земле контрактом, привычкой или безвыходной ситуацией. То есть наступит феодализм. Возникшее социальное неравенство повлечет за собой другие негативные последствия. Какая роль будет отведена детям? Они тоже станут рабочей силой? Многие социальные реформы XX века лопнут как мыльный пузырь.

Вряд ли система образования останется такой же, как сейчас. В условиях неофеодализма может начаться межклассовая вражда. Среди населения, и так находящегося в бедственном положении, распространятся болезни. Феодализм прекратит свое существование, лишь, когда исчезнет излишняя рабочая сила.

Я не думаю, что правительство сможет как-то помешать такому развитию ситуации. Справиться с подобной проблемой ему не под силу, потому что способность правящего класса распределять богатство всегда оставляла желать лучшего, а во время Глобальной Катастрофы земля как раз станет тем самым богатством. Если правительство попытается перераспределить землю экстренно, возможно, это поставит под угрозу его собственное благополучие. Право собственности лежит в основе действующей государственной системы. С ним шутки плохи. Во время Глобальной Катастрофы случиться может все. Например, революция, которая отменит предыдущие распоряжения о землевладении. Обязательно появятся очень богатые люди, имеющие много земли, но им не дадут сохранить свое богатство.

В то же время обанкротятся гигантские агропромышленные компании. Цена на продукты питания сильно возрастёт. На прилавках магазинов уже не будут круглый год лежать яблоки или помидоры.

Появится необходимость выполнять многие сельскохозяйственные работы сообща. Так, среди соседей сформируются многогранные социальные отношения, включающие обряды и традиции. Появятся профессии, напрямую связанные с сельским хозяйством. Они поспособствуют образованию нового общества. На местном и региональном уровнях создадутся рыночные производства ценных товаров — молочной продукции, консервированных овощей и фруктов, вина, мясной продукции, хлебобулочной и прочей. В некоторых частях света такие производства ещё сохранились. А как быть с транспортировкой продукции? О тракторах уже речь не идет. Если нам повезет, продукцию можно будет перевозить по реконструированной железнодорожной сети или по воде. Изменится инфраструктура розничной торговли.

Она станет не такой масштабной. Гигантских супермаркетов не будет. Не будет и продуктов быстрого приготовления — пиццы, хот-догов и им подобных — того, что сегодня стало неотъемлемой частью среднего и низшего классов общества. В особенности — невероятного количества популярных сладких безалкогольных напитков, способствующих ожирению и диабету.

Для сельскохозяйственных работ понадобятся рабочие животные. Когда-то лошадь сменили трактор и другая техника, теперь всё вернется на круги своя. Лошадь — прекрасный помощник в сельском хозяйстве. Она способна работать с 4 до 20, а то и более, лет в зависимости от того, как вы с ней обращаетесь. В отличие от автомобиля она сама себя воспроизводит.

Я не думаю, что лошади заменят все машины, но они определенно займут больше места в нашей жизни, и настанет момент, когда мы откажемся от автомобилей в пользу лошадей. Давайте посмотрим правде в лицо — не произойдет чудесного замещения нефти, благодаря которому мы вернемся к промышленному сельскому хозяйству, в том числе замены удобрений, произведенных из нефти. Получение водорода путем электролиза с применением ядерной энергии, а затем превращение его в химическое удобрение — невероятно дорогой процесс. И даже при самых благоприятных обстоятельствах потребуются десятилетия, чтобы создать новое поколение атомных электростанций. Нам придётся вести сельское хозяйство по-другому — в более мелком масштабе и более сложным путем. Такая модель ведения агрокультуры существует уже сегодня. Например, в секте американских меннонитов — амишей. Они полностью отказались от заманчивых высокотехнологичных даров XX века.

Их способ ведения сельского хозяйства в наши дни невероятно продуктивен и эффективен, несмотря на то, что они не пользуются электричеством или механическими транспортными средствами. Но дело не только в умении вырастить хороший урожай без помощников технологического прогресса. Речь идёт о целой идеологии. Вряд ли, когда наступит Глобальная Катастрофа, большая часть, например, американцев, неожиданно примкнет к амишам. Скорее всего, те же американцы обратятся к ветвям евангелического христианства или пятидесятнической церкви Христа, где они смогут найти хоть какие-то объяснения того, что происходит (и оправдания за свое неправильное поведение). Я думаю, что эти вероисповедания начнут ещё больше усиливать и без того мощное давление на личность, мало заботясь о сельскохозяйственных общинах. Но без сильных общин, основанных на цельных социальных и экономических ролях в обществе, будет очень сложно возродить традиционное сельское хозяйство.

В мире много людей, которые занимаются сельским хозяйством, при этом не из-за веры, а просто чтобы прокормиться. Есть организации, которые поддерживают такой образ жизни. Например, Северо-восточная Органическая Ассоциация Сельского хозяйства (NOFA) в Америке всячески помогает мелким фермерам вести их хозяйство, сохранять знания и традиции. Таким образом, Ассоциация подготавливает народ к неизбежным переменам. Зачастую к фермерам Ассоциации относятся довольно пренебрежительно, но их деятельность чрезвычайно важна для сохранения знаний. Кроме этого, активно поддерживается субкультура людей очень древних и крайне важных профессий — шорников, кузнецов, пахотников, коневодов, скотоводов и овцеводов. Они рекламируют себя и свое мастерство в разных газетах и журналах. Эти ремесленники стараются сохранять умения и знания своих предков. В большом количестве издаётся литература по ведению сельского хозяйства.

Уход от промышленного производства продуктов питания повлечет за собой восстановление очень сложных систем, включая существовавшие когда-то системы социальной организации. Насколько сложным будет этот процесс, зависит от того, насколько быстро начнется Глобальная Катастрофа. Мне кажется, что беспорядки и нестабильность проявятся задолго до того, как мир останется без нефти.

Теперь о городах.

В XXI веке лучшими шансами пережить Глобальную Катастрофу обладают небольшие городки, имеющие рядом сельскохозяйственные земли. Что касается крупных городов — их будущее видится не настолько светлым. Большие города по всему миру приобретали свою мощь благодаря промышленной революции. Они — её творения и её слуги. Многие величественные города на Земле стали воплощением того, что ассоциируется со словом «современный», то есть новейших передовых технологий, которые могут существовать только в эру индустриализма.

Но в некоторых странах с недавнего времени возникает большая проблема. Например, в Америке все меньше средств вкладывается в развитие города, поскольку все силы брошены на расширение пригородов. Некоторым мегаполисам повезло больше. Например, Нью-Йорк и Лос-Анджелес сохранили свое положение столиц финансов и рекламы. А Бостон и Сан-Франциско стали ведущими городами компьютерной промышленности.

Детройт в 1950 году занимал 7-е место среди самых богатых мегаполисов в мире. К 1975 году он превратился в гигантский «пригородный пончик» с дырой посередине. Его население начало переселяться в отдаленные от города районы. К 2000 году от Детройта практически ничего не осталось. Там, где раньше стояли многоэтажные дома, теперь растёт дикая трава. Похожая история случилась с Сент-Луисом и многими другими американскими городами.

Промышленные города никогда не обретут того величия, которое они имели в XX веке. Им необходимо слишком много энергии, чтобы снова начать жить в полную силу. Крупные города, так же как и мощные корпорации, большие фермы и сильное правительство, не будут вписываться в общую картину постнефтяного будущего. Во время Глобальной Катастрофы они превратятся в небольшие города. Нью-Йорк, Лос-Анджелес и другие мегаполисы постигнет участь Детройта. Они просто станут опасными. Что произойдет в городе, полном небоскребов, когда электросеть вдруг везде в одно и то же время выйдет из строя на несколько часов? Что случится с людьми, застрявшими в лифтах? Что произойдет во время жары без кондиционеров? Одно дело, когда электричество пропадает раз в 50 лет, и совсем другое, если так будет происходить каждый год или несколько раз в год, или раз в месяц, или дважды в неделю.

Перебои с энергоснабжением в период Глобальной Катастрофы напомнят нам, что небоскреб был экспериментальной формой строения. Эти конструкции успешно оправдывали себя в течение XX столетия, когда было много дешёвой энергии. Без неё они превращаются в проблему. Экономический сбой поставит жирную точку на многих крупных предприятиях и на огромных зданиях с офисами, специально построенных для них. Даже средства массовой информации и издательства не смогут выжить без энергии. Будет подорвана транспортная система, торговля, производство товаров и продуктов питания. К тому же все будут измучены политическим кризисом.

Как заметила градостроитель Элизабет Плате-Зиберк, города больше не будут такими, какими мы их когда-то знали. В условиях Глобальной Катастрофы они на время останутся без управления и без законов. Возможно – на длительное. Хуже придётся крупным городам. Скорее всего, пройдут десятилетия или даже века, прежде чем они смогут прийти в себя и возродиться.

Во время Глобальной Катастрофы люди из больших городов устремятся в маленькие, а также в пригороды, где начнут осваивать заново давно забытые технологии ведения сельского хозяйства. В Америке уже сегодня большая часть крупных городов находится в упадке.

В период Глобальной Катастрофы небольшие города, расположенные вблизи рек, имеют хороший шанс выжить. У них удобное положение, позволяющее получать гидроэлектроэнергию. Они окружены плодородной землей, которая преимущественно нетронута. Они смогут себя прокормить. В небольших городах легче обеспечить общественный порядок.

Печально осознавать, что разрушение городов — это результат экономического самоубийства, неверно принятых решений людьми, выросшими слишком самодовольными и жадными для того, чтобы позаботиться о будущем. Во время Глобальной Катастрофы придется ответить за прошлую беспечность и безответственность.

Психологическая инфраструктура нашего общества тоже сильно изменится. Например, в Америке по-другому взглянут на эксперимент с пригородами, идея которого состояла в том, чтобы приблизить сельскую жизнь к городской. Живущие в пригороде должны быть готовы к тому, что им придётся вспомнить, как вести настоящую сельскую жизнь, то есть самостоятельно производить продукты питания. Жители городов, даже небольших, будут задействованы в сферах, свойственных городской жизни, — торговле, образовании, медицине и т. п. Граница между городом и деревней практически сотрется. Больше не понадобится ехать километры до магазина, чтобы купить еду или другие товары.

Рекомендуется к просмотру: 

www.stena.ee


© ЗАО Институт «Севзапэнергомонтажпроект»
Разработка сайта